Центральная тема моей практики - момент, когда привычный предмет перестаёт быть просто утилитарным, но ещё не становится чистой скульптурой. В этом промежутке возникает напряжение, которое я исследую.
В керамике я создаю как утилитарные предметы, так и пытаюсь вывести предмет из автоматизма узнавания. Привычная бытовая роль предмета растворяется в скульптурной пластике биоморфной формы, вдохновлённой морскими организмами, актиниями, кораллами. Я выбрала их именно потому, что этот мир отделён от повседневного опыта человека. Море для меня - резервуар чужеродного, которое притягивает и настораживает одновременно.
Я работаю не с прямым цитированием природной формы, а с её фрагментарным извлечением: от морского организма берутся отдельные морфологические элементы и переносятся на матрицу бытового предмета. Я заимствую способность быть одновременно открытыми и защищёнными, твёрдыми и пористыми, живыми и застывшими. Меня будоражит контакт с формой, которая не даёт ответа, живая она или нет.
Мой пластический язык - ручная лепка, органическая асимметрия, фактурная проработка поверхности. Она никогда не остаётся гладкой или нейтральной. Методы усложнения разнятся: цвет, золото, наросты, контрастная фактура, ритмизированные отверстия, монохромный рельеф, структурные выступы, но поверхность выведена из состояния покоя. Это не украшение, а способ сделать предмет событием для глаза и руки - независимо от того, является ли он сосудом или скульптурой.
Итоговыеобъекты - артефакты с собственной телесностью. Они не навязывают интерпретацию, зрителю предлагается открытый вопрос: находится ли перед ним сосуд или организм, функция или форма, защита или уязвимость, живое или окаменевшее?